Перед исследователем древнеегипетской мифологии встаёт двойная трудность: трудность понимания египетского языка и трудность понимания смысла (а порой и содержания) текста, на этом языке написанного. К этому можно добавить и некоторые другие обстоятельства, главным из которых является то, что мы изучаем чрезвычайно своеобразное, фактически – первобытное по форме мышления общество, создавшее высочайшую цивилизацию. Поэтому для нас оказывается неожиданным, что в Древнем Египте не было мифологии в ее гесиодовском представлении (видимо, приходится говорить о предмифологии), но зато сложилась потрясающая по тонкости, изящности в своеобразной, непривычной нам логике мифотеология, породившая грандиозную литературу сакрального порядка, остающаяся, при этом, целиком во власти мифологического мышления.
Можно сказать, что мы пытаемся изучать религию, оперирующую «кирпичиками» ещё не сложившейся мифологии.